Как и у многих художников Хабаровска, студия Юрия находится на Муравьёва-Амурского, 13. Шестой этаж этого здания специально строили для того, чтобы в нём работали мастера искусства. Когда я поднялся, у порога меня уже ожидала Елена – жена Юры. Она любезно предложила мне войти и представила мужу.
– Здравствуйте – говорю я и протягиваю руку, – меня зовут Руслан, очень приятно.
– Юрий, Дунский, – с улыбкой на лице сказал художник, пожимая мою руку, – ты присаживайся, куда тебе угодно. Может, чай или кофе? Лена, вот, гренки сделала, угощайся.
– Спасибо. С удовольствием, если составите мне компанию.
Юрий тут же пошёл ставить чайник и рассыпать растворимый кофе по кружкам, а я, тем временем, принялся разглядывать его мастерскую. Куда бы я ни посмотрел, повсюду висели работы художника. Картины переполняли помещение, казалось, ещё чуть-чуть, и они начнут вываливаться через окна и падать вниз с шестого этажа.
Повсюду какие-то интересные детали, за которые постоянно цеплялся взгляд. Даже новогодняя ёлка в центре студии выглядела чем-то неординарным, наверное, потому что за окном уже почти два месяца как весна.
Когда я закончил осмотр мастерской, кофе уже стоял на столе, а Юрий протягивал мне тазик с гренками.
– Угощайся, говорю, чего стесняешься?
Я взял гренку, и тут же положил её в рот, запив кофе.
– Ну что же, давайте начнём?
– Конечно, ведь для этого мы с тобой здесь и собрались, – закуривая сигарету, сказал художник.
Юрий: Когда был ребёнком, в детский садик я не ходил. Времена тяжёлые были. Поэтому мама заставляла моего старшего брата Игоря повсюду меня за собой таскать. А тот, в своё время, записался на кружок рисования, и я вместе с ним. Так и ушёл с головой в искусство.
После школы, как и брат, поступил на ХудГраф педагогического института и благополучно его закончил.
Руслан: А уехать из Хабаровска не хотели после получения высшего образования?
Юрий: Неоднократно у меня была возможность уехать. Вот, например ,одна из них:
Был восемьдесят восьмой год. Уже прошло десять лет, как я окончил университет. На тот момент успел поработать художественным редактором, поэтому товарищи попросили меня посмотреть их новую вёрстку.
Прихожу я, значит, к ним в редакцию, замечаю, что следом за мной зашёл какой-то деловитый дядька в костюме и остановился в дверном проёме, облокотившись на косяк. Я на него особого внимания не стал обращать, а продолжил разъяснять коллегам про их работу: «это не так, а вот это можно сделать по-другому» и так далее.
На следующий день снова прихожу в редакцию, а мне чуть ли не с порога говорят: «Ты принят в «Собеседник», квартиру трёхкомнатную получишь, будешь жить в Москве!». Выяснилось, что человек, который стоял в дверях, был главным редактором московской газеты «Собеседник», и я ему понравился.
Но я, не раздумывая, сразу им сказал: «От Амура никуда не уеду». Куда же я с Дальнего Востока? Я здесь вырос, тут моё всё. Люблю я нашу дальневосточную природу, ничего с этим поделать не могу.
Хотя полгода я жил в Москве, а когда вернулся обратно, моя любовь к Хабаровску стала только сильней.
Руслан: Расскажите о своём стиле?
Юрий: Да что тут рассказывать, давай я тебе лучше покажу.
Мы взяли свои кружки и пошли в другой конец мастерской, где рядом с лестницей, которая ведёт на второй уровень студии, располагалась небольшая каморка, в которой на самодельном столе стоял компьютер. В браузере была открыта страница художника в Facebook.
– Присаживайся – сказал он, пододвигая мне пенёк, а сам уселся на предпоследнюю ступеньку лестницы.
Юрий: Люблю экспериментировать с разными техниками, но в основном я пишу в графике и сюрреализме. Вот, например, рисовал серию картин «Времена года». Одну из работ во время переезда, к сожалению, украли, вот только не могу понять, зачем им она сдалась.
К счастью, успел перевести в электронный формат большинство своих картин.
Руслан: А какими художниками вы вдохновляетесь?
Юрий: Мне по душе многие творцы: Рауль Дюфи, Хуан Миро, Пабло Пикассо, Альбер Марке. Я могу перечислять их до бесконечности. А что касается отечественных художников, то и тут у меня обширный список, начиная от Кандинского, Малевича и заканчивая нашими Хабаровскими мастерами: Гена Арапов, Игорь Шабалин, Александр Лепетухин и другие. Все они – выдающиеся мастера своего дела. И, хоть не заполучили славу Сальвадора Дали, ими и их работами я вдохновляюсь ничуть не меньше.
Руслан: Как много времени уходит на написание одной картины?
Юрий: По-разному. Картину нужно придумать. Я могу вынашивать идею в голове неделями, а исполнить её за час. А иногда, знаешь как бывает, ложусь спать и перед тем как уснуть, начинаю представлять, как буду завтра рисовать. Выбираю, какую краску буду использовать, какой материал, даже представляю в какой технике её исполню. А потом понимаю, что уже нарисовал картину от и до – сразу интерес пропадает. Приходится отложить придуманный «шедевр» на воображаемую полку, у себя в голове.
Случалось и такое, что во сне, как у Менделеева, приснится идея, я резко подскочу с кровати часа в три ночи и начинаю рыскать в темноте в поисках ручки и листка, чтоб записать мысль, пока она не исчезла. Потом снова в кровать и уже жду утра, чтобы взять в руки кисти и начать творить.
Руслан: Есть ли среди ваших работ любимые?
Юрий: У меня таких нет. Ко всем своим работам я отношусь одинаково. И вообще не люблю, когда художники говорят: «Вот эта мне нравится, вот это шедевр!». Не нам ведь судить наше творчество.
Руслан: Как вы думаете, как можно обрести свой стиль?
Юрий: Главное – не позволить преподавателю (или кому-либо ещё) загубить в институте индивидуальность художника и его восприятие.
Ведь как бывает у нас. Все студенты, словно в армии, выстраиваются в несколько рядов и, как под копирку, рисуют одно и то же, причём любое отклонение от «нормы» моментально карается преподавателем и воспринимается как ошибка. А ведь именно с помощью череды проб и ошибок появляется что-то необычное и прекрасное, непохожее ни на что другое.
Считаю, что самые лучшие учителя и художники – это дети. Хоть они неправильно рисуют, но в них присутствует та непосредственность, которой так не хватает многим мастерам. Им ещё не успели вбить в голову те нормы рисунка, которые погубили многих потенциальных гениев. Ты можешь научиться творить как художник, но стать им может не каждый.
Руслан: А как жилось художнику в Советском союзе?
Юрий: Хорошо. Я бы сказал, даже лучше, чем сейчас. Заказов от государства было намного больше. За одну большую работу выплачивали ежемесячный аванс на протяжении всего периода написания картины. Выдавали квартиры, были и льготы различные. А сейчас: пенсия в десять тысяч и различная «халтура».
Руслан: «Халтура»?
Юрий: Да, это я так называю работы, которые выполняю на заказ.
Руслан: Сколько сейчас получается заработать на заказах, и существует ли какая-то конкуренция между мастерами?
Юрий: Всегда по-разному. В прошлом году у меня был заказ на сто тысяч рублей, который я благополучно выполнил со своей женой. Большая часть денег ушла на обустройство студии. Бывает и так, что всего тысячу рублей получишь с небольшой картины и тому рад. В общем, на жизнь хватает.
Что касается конкуренции, то среди художников её нет. Например, за «халтуру», которая мне не нравятся, я не возьмусь, но спокойно могу посоветовать мастера, который без проблем реализует идею заказчика. Между нами, так сказать, взаимовыручка.
Руслан: Что бы вы могли пожелать начинающим художникам и не только?
Юрий: Рисуйте, как можно больше рисуйте, и не позволяйте никому влиять на ваше восприятие окружающего мира. Творите так, как вы считаете нужным, а самое главное – любите всей душой то, чем вы занимаетесь.
