Словно телята к мамке, в мае 1858 года солдаты 13-го линейного Сибирского батальона прильнули к святой земле. Все красавцы молодые, великаны удалые, все равны, как на подбор, с ними капитан Яков Василич Дьяченко.
«Да, не май месяц,» — именно так и говорили первопоселенцы спустя полгода.
Место было хорошее. А расположившийся рядом скальный выступ с высоты свиристельего полёта напоминал то, чего опасаются современные хабаровчане даже в холодное мартовское воскресное утро.
В очередной раз пролетая над Хабаровском на спутнике, я обратил внимание, что и правда известное место высадки первопоселенцев похоже на красивую женскую грудь, удобно помещающуюся в ладошку Амура-батюшки.
Солдаты даже при всём желании, коего у них, уверен, было не отнять, не могли бы увидеть в утёсе то, ради чего создался этот материал. Как говорится, лицом к груди грудь не увидать, грудь видится на расстоянии.
Чуть погодя эти прелести увидели люди с более тонким чувством прекрасного: картографы и граф Ник Ник. Последний до сих пор там присутствует, не случайно.
Отгуляли солдаты, отстреляли японцы, утёс всё это время честь родного города грудью защищал, пришли советы с советами и цензурой, и настало время надеть бюст, как говорится, гальтер. Чашечки начали подгонять в конце 70-х.
Лиф придал утёсу форму, подтянул его и обеспечил хабаровчанам возможность прикоснуться к прекрасному, совершая променады.
Утёс все любят: красивое трогательное место. Амур-Батюшка подтверждает. Очень утёс любят дети. По себе знаю. И как поёт сам утёс: и кто бы что ни говорил, я буду грудь, я буду грудь!
Всё, котики, набивайте встречи на соске: фортовое место. Не зря бывалые рыбаки говорят сходить на сосок.
На тему «Здание на хабаровском утёсе, как фаллический образ города» мы побеседуем в следующем выпуске.
